#Жизнь

Хлоп! Хлоп! Бамс!

2338

Скинхед получил в лоб ногой от моего друга Дани. Я увидел это кино на скорости 0.1Х. Отпечатки от кед медленно проявлялись на коже скина и также медленно скин вываливался из маршрутки. Фильм ускорился. Пассажир спереди захлопнул дверь, водитель рванул.

Хлоп! Хлоп! Бамс!=
«Я не боялся драться со своими. Чужаки же пугали меня.»
Мы ехали с маевки. Давняя традиция в универе. В начале мая проходила интернациональная неделя. Тут тебе и какие-то мероприятия для ученых, и самодеятельный театр. В конце самое главное. Рок-концерт и пьянка. Концерт проходил на площадке у входа в универ, а напротив этой площадки — деревья и кусты. А также дорожка к торговому центру, где можно затариться пивом. Во время концерта все терялись.

— Даня, это ты? — я с фонариком пытаюсь разглядеть парня в кустах.

— Ааах, — это не Даня, понимаю я. Это какой-то парень с девочкой под кустами развлекается.

— Саныч, это ты? — я свечу в спину долговязому парню. Он раскачивается и ссыт на дерево. Нет, это не Саныч.

— Ау-ау дождь... Опять... Всю ночь... — доносится со сцены местная рок-группа. Этот хит на маевке они исполняют больше десяти лет. Пройдёт ещё десять и солист умрет. Знакомый скульптор увековечит его в уродливом, но незаметном памятнике, что будет стоять напротив стеклянного сетевого кафе. Так вот заканчивается романтика...

Наконец-то я столкнулся с Даней и Санычем. Мы загрузились пивом и пошли искать девчонок.

— Я видел твою Юлю с каким-то парнем, — сказал мне друг по дороге. Ревность мощно вдарила в голову. Не могу говорить, хочется бить. И я иду искать свою девушку или уже не свою? Я нахожу её. Она воркует с каким-то парнишкой. Ага, знакомое лицо. Я встаю рядом. От злости меня трясёт. Знаю это состояние. Ещё немножко и мысли исчезнут и я начну бить. Мысли куда-то уходят из головы, охватывает звериная ярость.

Юля обнимает меня:

— Представляешь, я тут с Васей столкнулась, — щебечет Юля. Она пробирается своей маленькой ручкой под куртку и успокаивающе поглаживает меня по спине. Я смотрю в глаза парню, он отворачивается. Драки не будет. Фиксирую победу поцелуем. Громким, пошлым, слюнявым поцелуем напоказ. Чтобы Вася видел и завидовал.

— Поехали домой! — командую я. И мы пробираемся сквозь пьяную вакханалию к остановке. Толпа штурмует последние маршрутки. Наконец мы внутри. У каждого парня на коленях по девочке. Это для компактности. Иначе не уехать всем. Юля сопит мне в шею. В тепле начинаю дремать. Представляю как мы доберёмся до дома, стащу с неё джинсы...

— Гыгы, смотри, Серый, волосатик! — белобрысый амбал указывает на Даню.

— А я его знаю. Он в газетенке «Студенческий город» про рэперов пишет. Да, чмошник, это же ты — Даня Долгополов?

Подтяжки, в тяжелых ботинках белые шнурки. Скинхедов в городе было не так уж много. Их заочно побаивались, хотя некоторые горожане и не видели их нигде кроме новостей про Москву. В отсветах придорожных фонарей я разглядываю лица. Знакомые или нет? Была у меня пара пьянок со скинами... Хотя чем мне это поможет? Эти двое явно не в себе. Остальные пассажиры старательно делают вид, что спят. И я к своему стыду тоже. От Саныча поддержки нет. Он когда напивается — приходит в полную небоеготовность.

По телу разливается страх. Страх непонимания — что делать. От страха слабеет тело...

У каждого парня есть героическая история. Как кому-то и когда-то он навалял люлей. Но их парни помнят не так ярко, как неудачи. Неудачу ярче помнишь. Её-то ты с собою носишь молча.

У меня была своя коллекция трусливых историй. В третьем классе я дрался постоянно. После школы мы вываливались с одноклассниками в мороз и начинали лупить друг друга. В пятом собралась толпа из параллельных классов и наблюдала как мы бьемся с Вовкой. Поспорили — кто кому наваляет. Но это были дружеские потасовки. Я не боялся драться после того, как поломал руку. Я не боялся драться после того, как пришёл домой в крови и синяках. Но я не боялся драться со своими. Чужаки же пугали меня.

И я презирал себя за этот страх. На даче смастерил из старых джинс грушу. Набил её песком. И отрабатывал удары. Отмечал каждую тысячу. На костяшках рук не осталось кожи, только запекшаяся кровь. И все равно боялся. В конфликте организм неуправляем. Временами мозг вырубался. И я бил. Это были редкие и приятные моменты. Чаще тело слабело.

Я возвращался домой и снова отрабатывал удары, подтягивался, отжимался. С собой всегда два перочинных ножа. Утяжелить удар. Но вот опять столкновение с чужаком. И неизвестно — как поведёт себя тело.

Мозг требовал доказательства собственной смелости. Плевать было — кто победит в драке. Важнее — одолею ли я страх? В шестнадцать я ездил на стрелки, мы могли с прохожих стрясти денег, пить водку в подъездах. Бейсбольная бита, клинок — лучшие подарки на день рождения. Но в школе несколько человек были для меня жупелом. У них была репутация полных отморозков. И я их боялся. Боялся, потому что тело слабело при виде этих трёх хищников.

В семнадцать я превратился в настоящего отморозка. Поймал наконец-то нужную волну. Как-то напугал толпу гопников мощным криком:

— Псих, — кричали они мне вслед. И казалось, что мне уже не страшно. Что боятся меня. Выгнал тех трёх школьных демонов из своей головы. Я больше не отрабатываю удары на грушах, я не подтягиваюсь и не отжимаюсь. Я сам стал страшным...

Только прямо сейчас делаю вид, что сплю в маршрутке. Что не слышу всего того, что говорят моему другу.

Даню трясло от адреналина. Он очень медленно снял свои часы. Хорошая подделка под Радо не перенесёт увечий. Эти часы вместе с бумажником и телефоном он отдал девочке. Она уже не сидела на коленях — мы въехали в город и в маршрутке стало свободнее.

Даня уселся рядом с дверью и будто расслабился. Скины перешептывались. А потом попросили сделать остановку. Первый сразу выскочил. Второй задержался, его тело качнулось и он занёс руку для удара. Целился в голову.

Хлоп!

Даня не ударил, а скорее оттолкнул парня ногой.

Хлоп! Хлоп!

Даня наносит удары. Отпечатки от подошвы кед на лбу скинхеда.

Бамс!

Тело вываливается из маршрутки.

Хлопок двери. Водитель нервно газует. Пара пассажиров не из нашей компании громко ругаются вслед уходящим скинхедам. За это путешествие они достали всех. Мой друг продемонстрировал крутость. Я же сам себе — слабость и трусость. Я лысый и агрессивный. Даня — волосатый и веселый оказался смелее. И потому было стыдно.

И пока мы занимались сексом с Юлей, я все вспоминал историю в маршрутке. И понимал одну простую штуку. Я зассал.

С Юлей мы расстались в следующую встречу. Она пришла ко мне, чтобы рассказать, что уходит к Васе. Вася был программистом и ни с кем не дрался. Он понимал толк в хороших вечеринках. Я ушёл в буйный запой. Лез на рожон при любом удобном случае. Потом была ситуация, когда Даня спасовал, а я проявил смелость. Потом... потом... потом...

Однажды я почувствовал, что мой хребет окреп. Появился стержень внутри, который позволяет четко отличать слабость и трусость от глупости. Смелость от безумия. Банальное «Делай, что должен и будь, что будет» превратилось для меня в простое «следуй своим принципам». Теперь я не боюсь своей трусости, боюсь скорее изменить своим принципам. После этого мой мирный бронепоезд, гружёный умениями драться и воевать, переехал на запасные пути.

Однако я слабо помню, когда бил кого-то или когда избивали меня. Зато очень чётко помню истории, когда отпраздновал труса. А ещё лучше помню примеры чужой смелости. Они вдохновляют. Хлоп! Хлоп! Бамс!

Николай Мохов, автор с Тёмной Стороны Бизнеса
Автор в FB
Автор в VK

Хочешь стать автором на Тёмной Стороне? Пиши заявку на info@dsbu.ru

Похожие темы:

Тёмная Сторона в социальных сетях
Ежедневные обновления

Подписка на год - 9 666 рублей

Подписка на месяц - 2 777 рублей
Оплата в валюте на месяц

Оплата в валюте на год