#Роман и рассказы

Страшная месть

Предыдущая глава

22. Опричник

От Миши действительно отстали. А историю с GreenFood тихо спустили на тормозах. Но видно правду говорят, что невнимание хуже порки. Теперь Миша по-настоящему сделался министром без портфеля. Все преимущества положения вроде отсутствия ответственности при статусе, дающем доступ на самый верх, обернулись пустышками. На него просто не обращали внимания, а если и замечали, то не воспринимали всерьез. Какой-какой министр? По связям с предпринимательством? А можешь меня связать с невозвратным кредитом на пару ярдов? А то в стране деньги заканчиваются. Нет? А что можешь? Круглый стол? Не, не интересно.

Умом Миша понимал, что если уж попал в болото, то лучше не дергаться. Но при его темпераменте это было невыносимо. Он ходил мрачнее тучи и орал на всех подчиненных, кроме Снежной Маши (теперь это стало у нее вроде фамилии). «Какая, на хрен, королева?! — злобно думал Михаил, — Отмороженная девка. Каменная». Как ни странно, ему и в голову не приходило затащить Машу в постель, точнее говоря, наклонить над столом, хотя девушка всегда засиживалась допоздна и никогда не уходила раньше шефа. А Миша от нервов и унижения впал в какую-то юношескую гиперсексуальность, еженедельно сгоняя то на дачу, то на личный самолет по пять семь самых юных блядей, которых только могли предложить эскорт-агентства. В сексе был груб и требователен. «Те же манагеры, — шипел он, стягивая использованный презерватив, — Ни отсосать, ни заработать!» Очередная не угодившая девочка хлопала нарисованными глазами. Так и подмывало выкинуть ее из самолета, но он не знал, возможно ли это чисто технически. Не у экипажа же спрашивать.

С санкционными списками тоже вылезла мутная история. Никто, в общем-то въезд в приличные страны не закрывал и ничего там не арестовывал. Но то и дело разные люди, серьезные и небедные, прилетая на Запад, на ровном месте попадали в пространство какого-то липкого безумия, как сталкеры в аномалию. Одному завернули ласты прямо в аэропорту и принялись шить какую-то неуплату налогов за виллу, которые испокон веков все нормальные люди так и покупали — сразу с оффшорками. Другому на голубом глазу заявили, что банк, с которым тот работал много лет, к сожалению, вынужден отказать ему в обслуживании без объяснения причин, на что имеет полное право согласно пункту такому-то. Третьему в обслуживании не отказали, но с серьезностью шизофреников принялись требовать какие-то идиотские справки, в том числе — подлинник свидетельства о рождении. «Кто вы такие — вас здесь не ждут!» — пел с хрипотцой Высоцкий, которого в последнее время Миша слушал все чаще и чаще: свободное время теперь позволяло, а выпить хотелось постоянно. Хуже всего, что в тусовке ходили упорные слухи, что помимо опубликованных списков, существует какая-то секретная часть, и тех, кто туда попал, западные спецслужбы пробивают особо и именно что ждут, — с распростертыми. Проверять на себе желания не было.

Конечно, устраиваясь на госслужбу, Миша, как это было принято, продал свои активы своим же оффшоркам. Но тогда за этим никто особо не следил, так что сделано все было, откровенно говоря, наспех и через пень-колоду. Теперь же оффшорки с космонавтами во главе стали делом сильно ненадежным. Чтобы нормально жить на Западе, стало необходимым не просто легализовывать доходы, а натурально объяснять местным товарищам, которые за все хорошее против всего плохого, что ты не верблюд. Тайну вкладов, частной жизни и презумпцию невиновности все имели в виду. По крайней мере, на русских это теперь точно не распространялось.

В итоге, по здравому размышлению, Миша решил переоформить активы и недвижку на Петра Алексеевича. Будет нормальный легитимный собственник. Головастенький IT-бизнесмен, а никакой не олигарх. Там таких любят. А Петька точно не кинет. Да и пора бы ему отдохнуть. Заслужил. Петр Алексеевич за последнее время действительно сильно постарел и утратил безотказность хорошо отлаженного механизма. Подвисал и притормаживал, как старенький планшет. Как видно, он в значительной мере жил и работал на энергии шефа. Зато ни в какие списки тихий Петя уж точно попасть не мог. Петр Алексеевич, выслушав предложение Миши, как-то странно погрустнел, но согласился. В конце концов, что его удерживало в России? Даже семьей так и не обзавелся. Петр Алексеевич улетел наводить порядок в западных кубышках, а Миша до поры до времени предпочел остаться в Москве: «Ничего, через полгода-год максимум уйду чистеньким».

Но и в Москве было нехорошо. Денег стало меньше, причем ощутимо, даже для людей уровня Миши. Но это было еще полбеды. Нарастало глухое раздражение, причем сразу везде. Внизу то и дело бузили бандерлоги (термин прижился с легкой руки Папы, который действительно часто бывал очень точен в формулировках), коммерсов и чиновников до тоски доводил облом стратегии личного передвижения на Запад, и даже силовики бесились, что их заставили лечь под черных.

Бандерлогов пиздили дубинками и закрывали в обезьянник, чтоб подумали, как будут отдавать ипотеку, кого-нибудь из коммерсов, чиновников и силовиков время от времени закрывали надолго, но репрессии не были массовыми, оттого не вызывали священный трепет, а только усиливали раздражение. Мишины коллеги давно поглядывали оппозиционные сайты, а кое-кто втихаря даже подкидывал главному оппозиционеру деньжат — не столько из стратегических, сколько из хулиганских побуждений. И если в трезвом виде ответственные товарищи все-таки вели дозволенные речи, то подвыпив, почти никто не стеснялся в выражении собственной позиции. Общий смысл сводился к тому, что надо ж было такое устроить, когда все было так хорошо. И претензии адресовались персонально — Папе.

Миша со своей внезапно открывшейся тягой к возлияниям, волей-неволей попадал в пространство этих разговоров. Никто ведь не собирался специально на кухнях или в потайных масонских ложах. Достаточно было просто начать бухать. Патриотам для полного духовного слияния с оппозицией просто требовалось чуть больше алкоголя. Благодаря этим разговорам глубокая личная обида на Папу обрела в сознании Миши легитимность и законное место.

Однажды Миша забрел на пьянку к знакомым фээсам — и там наслушался такого, что аж протрезвел. Служивые костерили Папу и в хвост и в гриву, свободно используя служебную информацию и переходя на личности. Причем, полное впечатление, абсолютно не боялись, что кто-то настучит, хотя стучали, без сомнения, все. Выглядело все не то как коллективная угроза, не то как взаимная провокация.

— Я же их, блядь, по горам гонял! А тут один мой дурачок из отдела, молодой, туда перевелся — и доволен до охуенья. А чего, говорит, делать ни хуя не надо плюс прибавка от Главджигита. Семью туда перевез. Я ему — ты дебил, завтра бабки кончатся, ты же крайним будешь. Сам дурак, хоть жену пожалей. А он глазами похлопал и поехал довольный. — разорялся моложавый дядька с проседью, по виду где-то подпол.

— Да их уже поколение таких ослов выросло. А хули, если Он черным башляет, конечно они все здесь купят. Раньше они хоть со своими горными корочками приезжали, а сейчас все с нашими, московскими. — пожимал плечами второй, похожий на первого, как брат-близнец, только трезвее.

— А я тебе так скажу, Паша, — интимно склонялся к нему седой, — вот это и есть предательство интересов Родины.

«Что значит — школа. И не поймешь, кого имел в виду. Ну, эти — как собаки: могут рычать на хозяина, но рвать будут только когда прикажет и кого прикажет», — думал ошарашенный Миша.

Савелий за соседним столом и развлекал небольшую компашку господ офицеров байками из частно-детективной жизни, вторым вниманием удерживая в поле зрения министра без портфеля. Строго говоря, никакой практической пользы в случайной встрече с объектом на тусовке не было. Для вербовки это пространство не подходило категорически. Пьяный-то он пьяный, а вон, каждая мышца напряжена, чисто волк посреди собачьей стаи. Тем не менее, сам факт Савва расценил, как безусловный знак оперативной удачи: то был недоступен, что хрен подберешься, а теперь — вот он, небожитель, пожалуйста. Значит, защита его ослабла, фортуна вышла покурить, и можно переходить от осады к активным действиям. За годы работы Савелий научился чувствовать такие вещи. К сожалению, данный факт заставлял отнестись серьезно и к другим словам Колдуна. «Машу ебать не вздумай, — наставлял Колдун, едва только отпустил девушку назад в Москву, — И вообще рядом с собой не держи. У нее сейчас в министерстве этом хорошо дела пойдут, может, карьеру сделает или еще как-то… Ну и ты по деньгам будешь не в обиде. А ее отпусти с миром. Иначе баб у тебя будет мало. Сказку помнишь: коня бери, уздечку не трогай. Вот она теперь вроде той уздечки».

Самое интересное, по деньгам тоже все складывалось отлично. Мальчишечка Тимофей аккуратно заносил Савве требуемые суммы, не испытывая, очевидно, ни малейших проблем, связанных с объективной нехваткой средств. И сам заметно повеселел и посвежел. К тому же, по старым контактам замаячила темка не просто интересная, а очень интересная. Обкатать которую можно было как раз на этом коррупционере-неудачнике. Черт, Машу безумно жаль. После Кипра девушка дивно похорошела. Проявилось в ней что-то мощное, природное… и отстраненно-беспощадное. Как океан, который может быть игривым и ласковым, а может — обессилить и поглотить, но в том и другом случае даже не обратит на вас внимания. Это притягивало. Интересно, что этот чертов Колдун с ней, все-таки сделал?..

...Генерал, много лет прикрывавший Савву, был немногословен. Поставлена задача: делать можно что угодно, но надо как-то потушить этот праздник непослушания.

Прямо совсем что угодно? — прищурился Савелий.

Любые предложения будут выслушаны. Конечно нужно согласовать, но предложения - любые. За исключением того, что сейчас не тридцать седьмой год, как мы все знаем, — генерал многозначительно глянул наверх, — А так — ни в чем себя не ограничивать. Откровенно говоря, рабочих вариантов пока нет. А ты парень с головой, мыслишь не по шаблонам. Поэтому и обсуждаю с тобой…

Настроение генерала Савве не понравилось. Вообще, в коридорах Большого дома буквально физически ощущалась какая-то смесь невроза с апатией. Даже смотрел куратор теперь по большей части в окно. А ведь раньше проникал взглядом сквозь собеседника в пространство, как радиация.

Может, просто убрать главного смутьяна? — бросил пробный камешек Савва.

Генерал только поморщился, мол, ну вот, перехвалил…

Ты же знаешь, что никто не согласует. Да и не в нем дело, - вымолвил начальник и снова уставился в окно.

Вообще, у меня есть план для согласования. — Савва не был бы самим собой, если бы явился на встречу неподготовленным. О чем болит голова у кураторов, нетрудно было догадаться.

Генерал без всякого интереса взял Саввины бумажки. К Савелию он питал почти отцовские чувства. В конце концов, парень не раз выручал его, когда требовалось нестандартное решение. Отчасти благодаря нему сам генерал сделал карьеру. Да чего уж там... У них сложился хороший тандем. Савва не хотел работать в системе, но был смышлён и дерзок. А генерал не видел жизни вне системы. Савва получал бабки, генерал – звездочки, которые потом как-то сами собой конвертировались в бабки. Все были счастливы. Но теперь это могло закончиться в любой момент. Все, что происходило сейчас, он когда-то уже видел. Когда власть теряет веру, уходит вера и во власть. После этого любые действия, даже самые грамотные — бесполезны и даже вредны. И никто не угадает, какая соломинка сломает спину глупому разжиревшему верблюду.

План хороший. Такое согласуют.

Савва выдохнул. Несколько дней он казенным языком описывал свою идею. Придумать-то легко, а вот правильную бумажку составить - тяжело. Суть задумки сводилась к следующему... 

Похожие темы:

Тёмная Сторона в социальных сетях
Ежедневные обновления
Годовая подписка: 0.02317 BTC

Оплатить

[X]

Введите:

После оплаты мы активируем вашу подписку


Подписка на год - 9 666 рублей
Месячная подписка: 0.00666 BTC

Оплатить

[X]

Введите:

После оплаты мы напишем вам


Подписка на месяц - 2 777 рублей
Оплата в валюте на месяц

Оплата в валюте на год