#Роман и рассказы

Страшная месть

Предыдущая глава

20. Миша

Студент второго курса Миша Ахтырцев на мехмате считался туповатым. И даже препод по прозвищу Стартир (что означало вовсе не банальный сортир, а математическую производную от суммы древнегреческого сатира и совдеповского старпера) сказал ему однажды:

- Гения из тебя не выйдет. Но хорошие середнячки тоже нужны в науке. Будешь удобрять почву для каких-нибудь открытий.

Препод вряд ли хотел задеть. Скорее наоборот: мол, смотри, я тоже не семи пядей во лбу, а вот - неплохо устроился. Но Мишу такое местоположение в математическом сообществе не устраивало категорически. В Новоахтарск он приехал из небольшого поселка Узунского района, и прекрасно знал, чем удобряют почву. У Миши не было каких-то особых амбиций, в том числе и в математике. Просто он привык мыслить конкретно и достаточно простыми конструкциями, вследствие чего и снискал среди рафинированных обитателей Наукограда репутацию парня недалекого. Что лишний раз доказывает полную неспособность интеллигенции к анализу многофакторных процессов. А Миша, между прочим, и в Универ поступил благодаря той самой, с позволения сказать, тупости: просто не знал, что для парня из сельской школы это невозможно. Вот же – подготовительные курсы. Ну он походил и подготовился. И проскочил конкурс в пятнадцать человек на место, как Иванушка-Дурачок сквозь каменную стенку. Видеть цель, верить в себя, не замечать препятствия, – все-таки старики-Стругацкие кое-в-чем разбирались.

Вот и на этот раз, услышав обидные, но в общем, справедливые слова Стартира, Миша, вместо того, чтобы упираться или впадать в ипохондрию, произвел элементарный расчет: раз нет перспектив в науке, не стоит и тратить на это время. Значит, в Универе делать больше нечего. Семестр еще только начался, так что до лета из общаги не выгонят. За это время необходимо и достаточно - заработать денег. На жилье и чтобы не загреметь в армию. Ну и конечно, на Аллку.

Тихая девушка Алла училась на филфаке и жила в соседней общаге. Она любила песни Щербакова. Познакомились они еще на первом курсе, на одной из неизбежных пьянок, которые Миша, в общем, не особо жаловал: хилые телом и духом интеллигенты, напившись, имели обыкновение начинать выяснение отношений, что напоминало нечто среднее между научной дискуссией и разборкой из художественных фильмов про бандитов. Миша о понятиях также имел представление самое смутное, но по крайней мере, мог элементарно подраться. Пьянел он медленно, поэтому сначала ему становилось смешно, а потом – скучно. Он как-то интуитивно чувствовал, что время здесь уходит, а ничего интересного не предвидится.

И вот однажды, распихав по двухэтажным койкам-мамонтам не вязавших лыка однокашников, он остался с Аллой, можно сказать, наедине. Что делать, было совершенно непонятно, поскольку оба были практически трезвые, а вести умные разговоры или на худой конец, играть на гитаре, Миша не умел. Целоваться тоже было, вроде бы, не с чего. Не тащить же ее сразу в койку посреди этих храпящих тел, из которых каждый второй того и гляди, сблюет.

- Ну, я пойду? – прервала неловкое молчание Алла.

Это прозвучало странно. Девушка не констатировала факт и не пыталась создать интригу, а как будто, спрашивала разрешения. Это все ерунда, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок или там через трусы. Путь к сердцу мужчины лежит через покорность. Позвольте ему почувствовать себя мужчиной – и он ваш. Миша сидел, как будто его хлопнули большой пыльной подушкой. «А ведь она действительно может остаться, если я скажу» - носилась в голове надежда на невозможное.

- Я провожу, - спохватился он, проклиная себя за тупость и беспомощность.

Алла не возражала. Ночью тащиться из общаги в общагу и вправду было небезопасно. В студгородок в поисках легкой добычи частенько наезжали гопники из соседнего Борска, да и свой брат-студент попадался разный. Особенно опасны были буряты, которых набирали по каким-то квотам для малых народностей. Выпив, они впадали в боевое безумие, как воины Чингис-хана. Специально против них вошло в моду носить молотки: вырубить такое узкоглазое чудище голыми руками было практически нереально, а ножей они не боялись. К тому же, за нож легко было получить и срок, а молоток – что молоток? Мелкий ремонт в общаге – дело обычное, гвоздик нечем забить, вот и взял у соседа.

Молотка, впрочем, у Миши не было, но добрались они благополучно. Времена стояли вольные и вертухаев на вахте не существовало. В общагу заходили свободно в любое время. Но что толку – она ведь жила с одногруппницами. Миша проводил Аллу до двери. «Надо было все-таки поцеловать» - бормотал он про себя, спускаясь по заплеванной окурками лестнице. Осенняя звездная ночь освежила, как ключевая вода. Он понял, что не выиграл, - но и не проиграл. И принял решение подготовиться и в следующий раз действовать более грамотно.

Сложность состояла в отсутствии цивилизованного сексуального опыта. С деревенскими давалками все было просто. Любой нормальный парень, достигший сколько-нибудь приличествующего возраста, знал, что запасшись бутылкой самогона и китайскими презервативами, можно тихонько постучать в окошко Натахе, к примеру. И если мать у нее на смене, а тебя не опередил более расторопный оболтус (на групповуху не пошла бы ни одна даже самая распоследняя шалава – она ж не такая), Натаха все сделает сама. Просто из любви к искусству и просвещению молодежи. А вот так, чтоб по-серьезному и по-человечески, у Миши еще никогда не было.

Главный вопрос, который беспокоил парня: ну хорошо, конфеты-букеты – это понятно, а как перейти собственно к сексу? Чтоб не спугнуть, не обидеть, а главное, не выглядеть идиотом. Несколько раз он уже так нарывался: после страстных поцелуев и обжиманий приличные девушки безапелляционно отстранялись – дальше ни-ни! Ну и на хрена, спрашивается, все это тогда было?! Сидишь теперь дурак дураком, а она такая гордая – перышки чистит. С другой стороны – не насиловать же ее. С этим вопросом он решил обратиться к знакомым старшекурам, для чего пришлось, естественно, накрывать поляну. После второй бутылки водки, которую запивали, по обыкновению, пивом, разговор перешел в нужное русло сам собой.

- Смотри, все же как делают, - просвещал с видом старослужащего Серега-Спортсмен, который действительно никогда не был обделен женским вниманием, - Набухаются, и давай на жопе к телке подползать, - подпустит или нет? Типа можно-нельзя? Ясно, что при таком раскладе она сама решает. Захочет – даст, не захочет – дрочи по мнению. Поэтому делаешь так: вот прям посреди разговора, ни с того, ни с сего, - отставляешь стакан, ее и свой, смотришь в глаза и целуешь взасос. Как питон Каа. И долго не тискай, сразу стягивай с нее трусы. Если за столом – неси в койку на руках.

- А если начнет пищать, «не надо» и все такое? - Мише понравилась четкость инструкции, но были, все же, некоторые сомнения, что вот так прямо в лоб – и прокатит.

- А ты приговаривай: тихо-тихо-тихо!..

Компания грохнула. Миша подумал - а чего приговаривать? Алла и так тихая...

В назначенный день он постучался в комнатку. Девчонка приготовила салат. Этого не было в теоретической части. И Миша не знал - а чего делать с этим идиотским салатом. Вроде как, надо есть. Но почему-то салат сбивал весь сексуальный настрой. Даже целоваться после него как-то… Миша бухнул на стол бутылку кагора (портвейн он взять не решился – слишком брутально, - а по инструкции требовалось что-нибудь сладенькое). Кагор с православными крестами возвышался на столе и осуждал предстоящее грехопадение. Гнусавил в магнитофоне, обмотанном изолентой, словно раненый боец, бард Щербаков:

Кончался август, был туман, неслась галактика,
По речке плыл катамаран, кончалась практика...
А мы навстречу по реке шли на кораблике
И рассуждали о грехе и гидравлике...

Салат заканчивался, от кагора не пьянел Миша, не пьянела и Алла. Миша все пытался угадать момент, - когда?! – но в голове крутилась и мешалась идиотская фраза из анекдота: «Как это – тыкать членом в живого человека?!» В конце концов не выдержала Алла. Она тихо подплыла для поцелуя. Сама. Девки вообще прагматичны. Ей пришлось договариваться с подругами, возиться с этим чертовым салатом... Ну и вообще – сегодня значит сегодня, она уже все решила.

Под бренчанье гитары унылого барда они освободились от одежды. Он с трудом победил её бюстгальтер. Вместо эффектного переноса на руках получилось неловкое топтание к кровати. И тут обнаружилась проблема: кровать была с панцирной сеткой. Вот не зря опытные ребята типа Сереги-Спортсмена запихивали под эту самую сетку, на железную раму, снятую где-либо в той же общаге дверь. Оно и одному спать – для спины полезнее на ровном, а вдвоем с девушкой эта гребаная сетка проваливалась чуть ли не до пола. Лишенная твердой опоры, девичья попа в самый ответственный момент уходила куда-то в бездну. Миша тыкался, как журавль в летучую тарелку.

- Может быть, пойдем на пол? - вымолвила Алла.

Они сбросили вниз одеяла. На полу окончательно выяснилось, что Алла - девственница. Что делать в таких случаях, Миша тоже не знал: в деревенских-то давалок, да в китайском презервативе, да под самогоном, - проваливаешься, как сапогом в глубокую лужу. А на приснопамятной лекции встреча с девственницей в общаге была опущена как событие с пренебрежимо малой вероятностью. И вот вам пожалуйста. Ей было больно и она тормозила его руками. Ничего не получалось. Она накинула халатик и вышла в коридор курить. Миша долго не мог влезть в джинсы – мешала каменная эрекция. Кое-как прижав к животу, и не заправляя рубаху, он поспешил следом. Они уперлись взглядом в грязное окно, в котором отражался тусклый накал серых ламп. За окном ветер гнал листву, отчего в заплеванном общажном коридоре делалось уютно, как в военном бункере. Миша не курил, и его неприятно удивило, как привычно Алла затягивается дымом. Но сделать какие-то выводы он не успел.

- Пойдём! - решилась девушка.

Она увлекла Мишу в комнату, на валявшиеся одеяла, и села сверху, направляя его рукой. «Блин, как больно! Все равно, что на кол посадили!» - пронеслось у неё в голове.

Осознав, что главное препятствие устранено, Миша стал действовать более уверенно...


...Тот неумелый угловатый секс имел любопытные последствия. Парень влюбился. Он оказался вовсе не таким циником, каким всегда представляются самим себе восемнадцатилетние. Видимо, девственность Аллы пробудила в нем что-то крестьянское, от корней. Вместо того, чтобы праздновать победу, он принял на себя ответственность. От осознания, что вот эта девушка принадлежит ему и только ему, становилось тепло и спокойно.

Довольно быстро, впрочем дала о себе знать главная проблема молодости: есть чем, есть с кем, но негде. Взрослые почему-то склонны вспоминать судорожные метания в поисках пустой комнаты как нечто смешное и милое. Типа что за жизнь без приключений. В юности то же самое – тяжело и унизительно. Во-первых, друзей, к которым можно обратиться всегда оказывается существенно меньше, чем тех, с которыми можно выпить. И даже если ходить по кругу, чередуя одного счастливого обладателя жилплощади с другим, довольно быстро становишься навязчивым и смешным. Человек вообще становится беспомощным, когда чего-то очень хочет, а когда хочет трахаться – в особенности. Во-вторых, неудобно было перед Аллой. На девушку, которую ты – вот прямо сейчас! – ведешь ебать, всегда смотрят косо, даже если девушка эта твоя постоянная и вообще приличная. А взять ключи заранее удавалось не всегда – чтобы частота соитий хоть как-то соответствовала потребностям молодого здорового организма, приходилось пользоваться моментом. Снимать же квартиру было немыслимо дорого. Тут и на цветы-то не хватает, а ведь нужно еще что-то вкусненького, что-то подарить на праздники, которых в календаре оказалось неожиданно много, погулять культурно – студенческие пьянки довольно быстро приедаются по причине однообразия сценария.

Мише очень хотелось баловать свою Аллу. Защитить, укрыть от этого дурацкого мира. И он буквально из кожи вон лез. Она же принимала его ухаживания, как покорная лошадка принимает из рук сахар.

Пришло лето, и стало попроще: Наукоград находился практически в лесу - отошел на сто метров – вот тебе и стол, и постель под соснами. Романтика. Дважды на них натыкались грибники, а один раз они расположились на муравьиной тропке. Муравьи оказались безжалостны и бестактны, как и люди. В общем-то все это было даже забавно. Но Мишу каждый раз корежило от стыда и бессилия. Они ходили на замусоренный пляж новоахтарского водохранилища. «Интересно, Алла правда не замечает, что песок – пополам с окурками?» - думал он. Когда после летней сессии Алла ненадолго уехала домой, он испытал даже некоторое облегчение. Пробовал было искать работу, но за неполную занятость готовы были платить копейки, ради которых не стоило и мараться.

В августе Алла вернулась, и все завертелось по-прежнему. Миша с тоской ждал холодов как неизбежности. Долго так продолжаться не могло. Поэтому когда Стартир влез со своим бестактным напутствием, он только подтвердил давно созревшее внутреннее решение Миши.

Объявление, что депутату Старченко требуется молодой энергичный помощник, он обнаружил на гумфаке, где по обыкновению поджидал свою Аллу. Очевидно, депутат скорее предпочел бы все-таки молодую-энергичную помощницу, но Миша такую ерунду просто не принимал во внимание. Старченко баллотировался в губернаторы – на таких крутых поворотах даже мелкие сошки могли рассчитывать на выпавшие из грузовика пряники. Это был шанс заработать деньги, хоть как-то достойные мужчины.

Он явился в приемную и заявил, что не уйдет, пока его не возьмут. Депутат хмыкнул и закрыл дверь. Потом уехал. К вечеру вернулся, причем чисто случайно – требовалось выпить коньяка с одним человечком, показываться с которым в ресторане было не совсем удобно. Обнаружил в приемной все того же паренька без признаков утомления. Удивиться не успел, поскольку вниманием его тут же овладел очередной визави. Переговоры затянулись – коньяк после трудового дня пошел хорошо. Глубоко заполночь из кабинета вывалился благоухающий расстегнутый Старченко – и увидел Мишу. Это его развеселило.

- А почему тебя не выгнали? – спросил депутат.

- Я сказал, что вы меня ожидаете.

- И откуда ты такой взялся?

- С Узунского района, - отвечал Миша, успевший собрать о Старченко кое-какую информацию, и поспешно добавил: - Учусь на мехмате.

- Добро, землячок! – хохотнул Старченко, - Такие люди нам нужны. Приходи завтра.

Старченко уехал, а Миша пошел в общагу – ножками. На такси денег не было. Назавтра ему сообщили, что Николай Васильевич улетел в Москву. Миша проглотил новость, как удар под дых.

- А когда вернется? – через силу улыбнулся он.

- Обещал через неделю. – улыбнулась в ответ секретутка.

Спустя неделю Миша как штык был в приемной.

- О-о, где ж вы были, - обрадовалась секретутка, - Николай Васильевич о вас спрашивал. – Сейчас скажу ему…

Оказалось, депутат вернулся еще три дня назад. Только чудом за это время никого не взяли. Миша глупо улыбнулся, мол извините за раздолбайство. Как ни странно, откровенное хамство депутата его ничуть не задевало. Более того, часы ожидания в приемной он вовсе не находил напряжными – это вам не насчет комнаты договариваться. Ждать, впрочем, на этот раз пришлось недолго – часа полтора.

…Работа помощника депутата оказалась странной. Черт его знает, в чем она, собственно, заключалась. Никто ничего не объяснял. Сегодня Старченко мог засадить его выслушивать жалобы бесконечных ходоков, а назавтра утащить в очередной колхоз-тридцать лет без урожая, и пробухать там пару суток. Попытки Миши хотя бы по дороге отчитаться о проделанной работе интереса не вызывали, скорее – плохо скрываемое раздражение. С другой стороны, Старченко мог огорошить вопросом – какие меры были приняты по жалобе старушки, что приковыляла в приемную недели три назад, - и Миша бросался строчить депутатский запрос о преступном бездействии злодеев-коммунальщиков. Естественно, реакция на этот запрос не интересовала Николая Васильевича ни в малейшей степени.

Самое обидное, что собственно предвыборная суета со всеми распилами черных и белых бюджетов, информационными битвами и раздачей щедрых обещаний, нередко предоплаченных, абсолютно проходила мимо Миши. Старченко шел с действующим губернатором буквально ноздря в ноздрю, и ставки в этой игре делались нешуточные. Но вот к самой игре Мишу не допускали. Даже на первый уровень. Зато, практически постоянно крутясь вокруг шефа, он видел, что за люди к нему приходят и сколько времени тот тратит на общение с тем или иным персонажем. Преимущественно это были прибандиченные бизнесмены в кожанках и пузатые сельские руководители – персонажи, в общем, знакомые. Элементарный контент-анализ позволял выявить, что фактический заработок депутата по преимуществу связан с распределением ГСМ.

И Миша принялся разбираться в теме с таким же спокойным деловитым упорством, с которым разбирался с мудреными математическими задачами... 

Похожие темы:

Тёмная Сторона в социальных сетях
Ежедневные обновления
Годовая подписка: 0.02317 BTC

Оплатить

[X]

Введите:

После оплаты мы активируем вашу подписку


Подписка на год - 9 666 рублей
Месячная подписка: 0.00666 BTC

Оплатить

[X]

Введите:

После оплаты мы напишем вам


Подписка на месяц - 2 777 рублей
Оплата в валюте на месяц

Оплата в валюте на год