#Роман и рассказы

Миллиардер на вершине Килиманджаро

Недавно выяснилось, что этот правдивый блог читают в Кении.
Ладно там Америка-Европа, ладно – Австралия. Я еще могу
понять. Но что делают умные люди в Кении – ума не приложу.
Бывал я в тех местах, аж до сих пор помню…

…Высадились сразу на двух с половиной тысячах. Чернявый Чугунков облачился в панаму, темные очки и какой-то даже на вид дорогой темно-серый спортивный костюм с брюками, отчего стал чрезвычайно похож на наркобарона, лично прилетевшего в джунгли с ревизией опиумных плантаций, - и ломанулся вверх по тропе. Печальная его гвардия затопотала следом: двое охранников, двое захваченных для компании подшефных бизнесменов помельче и два инструктора – головной и замыкающий. Не считая охраны и вьючных негров с поклажей, я был самый бедный. Но Чугунков еще верил, что мои менты жестоко покарают пославших его на хуй подрядчиков, вот я и поехал. На ментов, честно говоря, надежды было уже мало, так хоть Африку посмотреть напоследок. А то в горах ни разу не был, а тут – шеститысячник…

Я откровенно не выдерживал темп. Послушавшись сдуру Чугункова, который, как и любой нормальный миллиардер, очень боялся за свое здоровье, я вместе с ним вколол себе две обоймы противоафриканских прививок - от тропической лихорадки до бубонной чумы включительно. И хотя европидор из клиники уверял, что современная вакцина не содержит самих вирусов, а только их генетический код, мне и кода хватило. Живучий Чугунков отделался легким недомоганием, а я и ходить-то начал буквально за день до вылета, - из чистого принципа: я понимал, что подохнув еще в Москве, навсегда впишу себя в книгу позора альпинизма. Это потом, уже на месте, опытные инструктора объяснили, что прививки – дело вкуса и вопрос веры: шансы заболеть с оглушенным вакциной иммунитетом или с нормальным непривитым – примерно одинаковые. Но главное – не хватало кислорода. Вдыхаешь, а воздуха нет. Я чувствовал себя повешенным, которого решили протащить на веревке, чтоб другим было неповадно. Не ходите, дети, в Африку гулять – Корней Иванович таки понимал в жизни.

Спасение, как и положено, явилось непосредственно в момент смерти. Я обнимал какой-то баобаб и пускал густые слюни – блевать сил не было, да и нечем. Наметив себе, по методу Маресьева, следующий баобаб, под которым я решу, помирать или повторить, я вдруг понял, что не один. Надо мной стоял Санджит. Санджит был индус как с картинки – черная борода, глаза как у Золотой Антилопы, сам коричневый и мохнатый. Мне почему-то все время казалось, что на нем намотана чалма, хотя он носил обычную панаму.  

- Слоули. – говорил Санджит. Гоу слоули. Ю гоу вери куикли, зен рест. Рон. Гоу слоули, бат донт стоп. Лет с трай. Ноу. Вери куикли. Уан степ фор ту сэкондс. Окей?

Я показал пальцами ок. Санджит отзеркалил жест. Тогда я не знал, что он еще и инструктор по дайвингу. Он и в Афганистане служил, чуть ли не с доктором Ватсоном в одной бригаде. Я двигался, как в замедленной съемке. Поначалу это было невыносимо. Но потом я понял, что так можно жить. До привала оставалось еще четыре часа по джунглям. Только теперь я осознал, что идет ливень.

Ночью в горах холодно, даже если днем плюс тридцать. Я втащил себя в палатку, скрючился на животе и попытался заснуть. «Говно не простывает, всегда лежи на животе, тогда нормально, хоть на снегу» - вспоминал я рассказы сталинского погранца дяди Сани.

Щедрый забористый мат дрожал над горой Килиманджаро.

Клиентоориентированные негры поставили-таки сотовые вышки в базовых лагерях, и телефоны стали принимать почти по всему маршруту. Чугунков узнал, что на стройку завезли форсунки не того диаметра, и теперь негры на привале изучали великий, могучий, богатый, меткий русский язык. Негры сидели вокруг газовой горелки, склонив набок первобытные свои головы. В миске на синем огне булькало неведомое варево – негры готовили ужин. Чугунков плясал и завывал, словно колдун Вуду.

- В режиме рации говорим!.. В режиме рации!! Заткнись! Я говорю, ты слушаешь – рация!!! Как на шестнадцать?!! Давление – тридцать два!! В жопе у тебя!!! Тридцать! Два!.. Хули молчишь?! Говори! Рация, блядь!!! Прием!!! Мать!.. В рот!..

Под эту пляску я тонул во сне, как в холодном болоте. Болото давило. Палатка превратилась в подлодку и в ней закончился кислород. Кошмар булькнул и накрыл.

На гумфаке ввели обязательную математику и сдавать ее надо в школе. И второй раз мне на свободу не выцарапаться. Сгорбившись, я шел как под конвоем в школьный ад. Серые плиты, грязно-синие стены, неистребимый и неразделимый запах сортира и столовки. Поскребшись под дверью кабинета математики, потянул жирную ручку.

- Опоздал? – пропела Плешиха. – Беда с этими студентами, совсем распоясались. Садись. Второй вариант.

- А… подготовиться… - пискнул я.

- А готовиться вы должны ежедневно. – просияла Плешиха. - Дорогие ученики, даю вам последний шанс исправить ваше положение…

Я втиснулся за парту. Грязноватые доски сдавили меня. Но из глубины, из-под земли, из красного ядра планеты, волной стала подниматься первородная ярость. Да чего я ведусь-то в самом деле? Мне сколько лет? Все это уже было? Значит, не повторится? А если и повторится, так не уж-то я еще раз!? Я рванулся вверх сквозь тину кошмара, еще не осознавая происходящее отшвырнул в сторону парту.

- Да пошла! Ты!! К ебаной матери!!! – заорал, отгоняя морок.

Машина резко тормознула, качнуло вперед, сон слетел. Некоторое время я таращился в пространство нездешними, как у новорожденного, глазами. Пацаны извлекали из спортивной сумки в ногах стволы и вздергивали затворы. Я сунул пэ-эм в боковой карман кожанки. Все нормально. Полез из машины и влип в склизлый тент палатки. Хлопнулся на задницу, как в нокдауне, пытаясь вдохнуть. Воздуха не было. Отекал липкий ядовитый пот. Я поджал локти и скрючился на коврике. Знобило.

Лагерь просыпался. Булькали негры, кастрированными котами пищали европейцы, выкашливали мат русские. Солнце красило кислотным цветом тент. Я б еще спал, но режущей струной тянуло поссать. Горная болезнь, горняшка, по ощущениям не отличается от выхода из недельного запоя. Тошнит, ломает, и ящик битого стекла в голове – все как в детстве, только перегара нет. Путь до сортира был мучителен. Это удивительно, но у негров в джунглях не принято ссать под баобабы. В лагере есть один-два стационарных сортира и несколько переносных в специальных палатках. Утром, собирая лагерь, негр ставит биотуалет себе на голову и, пританцовывая, поднимается до следующего лагеря 6-8 часов.  

Вернувшись к палаткам, я обнаружил Ивана Шалвовича. Старый грузин походил на ворона, полетевшего сдуру с дикими гусями и чудом дотянувшего до первой стоянки, – злобно чистил перья. В миру все свои вершины он давно взял, и теперь бизнес его был почти буддистским - основывался на принципе недеяния. Иван Шалвович был решалой. Он брал котлету денег за решение вопросов в суде или в администрации, и пил зеленый чай в одном из своих грузинских ресторанов. В это время суды судили по справедливости, а чиновники плутали по своим неведомым дорожкам. Если звезды складывались в сколько-нибудь приемлемое решение, Иван Шалвович получал бонус. Если нет – брал еще денег на преодоление противодействия противника. Чугунков называл это – работа на рынке ожиданий, но денег все равно давал – в жизни ему не хватало чуда. С чудесами более-менее получалось, так что все, чего желал теперь старый грузин – это никогда больше не видеть гор. Но неугомонный Чугунков всякий раз таскал его с собой. Отказаться Иван Шалвович не мог. Был желт и зол, но шел.


Полная версия текста есть также в первой книге

«Тёмная Сторона бизнеса»


Похожие темы:

Тёмная Сторона в социальных сетях
Ежедневные обновления
Подписка на год - 9 666 рублей
Подписка на месяц - 2 777 рублей
Оплата в валюте на месяц
Оплата в валюте на год